Скорбный день 22 июня 1941 года навсегда изменил судьбы миллионов наших соотечественников, большинство которых с оружием в руках встали на защиту Родины от немецко-фашистских захватчиков. В наше время подвергаются критическому пересмотру не только итоги и значение Великой Отечественной войны, но и ключевые для прежних поколений понятия — «верность долгу» и «любовь к Отечеству». Портал Православие.Ru попросил поделиться на этот счет своими мыслями доктора церковной истории, преподавателя канонического права в Сретенской духовной семинарии протоиерея Владислава Цыпина.

Священник Дмитрий Орловский благословляет советских бойцов перед боем. Орловское направление, 1943 год. Фото: С. Альперин

— Что для Вас, как православного священнослужителя, означает понятие «Отечество»? Это территория, народ или более узко — ближние, семья?

— Думаю, это понятие включает в себя и территорию, и народ, и ближних. Более правильным представляется именовать Отечеством землю, на которой человек возрос, ограниченную государственными границами, потому что нельзя назвать Отечеством, в контексте войны с внешним врагом, некое отдельно взятое место — город, село, деревню. Отечество в обсуждаемом нами смысле слова, это все же государство, в котором могут жить люди разных национальностей. Именно его шли защищать наши отцы и деды. Границы этой территории, разумеется, могут меняться со временем, поэтому мы рассматриваем ее применительно именно к данному историческому времени.

— Из Вашей семьи кто-то участвовал в войне?

— Конечно. Отец, дед, дядя и другие старшие родственники. Деда и дяди я живыми так и не видел, один из них погиб на фронте, другой пропал без вести, вероятно, также погиб.

— С Вашей точки зрения патриотизм — это христианская добродетель или некое внешнее проявление человеческой пристрастности к земному миру, никак не связанное со спасением души?

— Очевидно, что патриотизм, как явление, существовал и существует вне христианства, вне Церкви. Но он вполне совместим с христианством, а вот нечто противоположное — едва ли. Также как совершенно очевидна параллель — родственные отношения с близкими — родителями, братьями, сестрами — это нечто существовавшее до христианства, а вот неприязнь или ненависть к родным уже с христианством несовместима. Патриотизм — добродетель христианская, потому, что она свойственна христианину, хотя она не внесена в мир христианством.

Ошибочно полагать, что вообще о патриотическом чувстве христиан начали говорить лишь последние два-три столетия. Слово «патриотизм» было лишь привнесено как термин в православное общество в XVIII столетии, но гораздо раньше о необходимости любви к Отечеству говорили и писали наши великие святые, которые самой своей жизнью показывали пример того, как жертвенно нужно относиться к нему. Наиболее ярким примером является святой благоверный князь Александр Невский — олицетворение православного патриота.

— Среди тех, кто защищал нашу Родину в годы Великой Отечественной войны, было немало православных людей, однако сейчас можно услышать мнения о том, что они тем самым помогали сохраниться богоборческому антицерковному режиму. Что бы Вы ответили на такое обвинение?

— Это суждение необоснованное, потому что в нашей истории политические реалии менялись, а страна, Отечество, государство, народ — понятия несравненно более постоянные, чем политический режим. Тогда он, действительно, был для Церкви неблагоприятен, но это было аргументом вторичного порядка для тех православных людей, кто уходил на фронт или трудился в тылу, по сравнению с вопросом государственной независимости и перспектив самого существования народов, населяющих нашу страну, прежде всего русского народа.

Во время Первой мировой войны не стоял вопрос об отстаивании независимости Российской Империи, лишь о территориях, границах и месте российского государства в политической системе мира, но православные христиане готовы были отстаивать эти вполне земные ценности с оружием в руках, считая это своим священным, нравственным долгом.

— Сегодня порой звучат обвинения и в адрес Русской Православной Церкви за то, что в годы Великой Отечественной войны, помимо усиленной молитвы о даровании победы, она занималась сбором средств на вооружение армии, к примеру, на создание танковой колонны, которая потом шла физически истреблять противника.

— Это вполне в русле российской традиции, которая опирается на традицию Рима и Византии, где Церковь также всемерно поддерживала государство в борьбе с внешним врагом. Если обратиться к более близким по времени примерам, в частности, к истории освобождения балканских стран от османского ига, то Православная Церковь в этом самым непосредственным образом участвовала. Это имело место даже в XX веке. Известно, что национально-освободительную борьбу на Кипре против английского колониального режима возглавил духовный лидер Кипрской Поместной Церкви, лично руководивший повстанцами, который впоследствии стал первым президентом независимой Кипрской республики. Я говорю о знаменитом архиепископе Макарии. Подобные примеры можно найти и в истории католической и протестантских церквей. Последовательный пацифизм Христианской Церкви никогда не был присущ.

— В 1943 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви осудил коллаборационизм и анафематствовал изменивших присяге, в частности, генерала Власова. Сейчас высказываются мнения о том, что Собор был в этом неправомочен, поскольку деяниями предшествовавшего Поместного собора 1917-1918 годов, более многочисленного, включавшего помимо архиереев клириков и мирян, возбранялись церковные прещения по политическим мотивам. Кроме того, к изменникам советской властью были отнесены и участвовавшие в войне на стороне фашистов представители первой волны эмиграции, искренне полагавшие, что помогая врагам большевиков, они борются за освобождение России. Среди них было немало православных христиан. Как Вы оцениваете эту ситуацию?

— Действительно, Собор 1943 года принял особое определение, которое гласило: «Святая Православная Церковь, как русская, так и восточная, уже вынесла свое осуждение изменникам христианскому делу и предателям Церкви. И мы, сегодня, собравшиеся во имя Отца, Сына и Святаго Духа, подтверждаем это осуждение и постановляем: всякий виновный в измене общецерковному делу и перешедший на сторону фашизма, как противник Креста Господня, да числится отлученным, а епископ или клирик — лишенным сана».

Архиерейский Собор 1943 года признан вполне правомочным ввиду того, что никто в иных Поместных Церквях на уровне высшей церковной власти не оспаривал правомерность избрания Патриархом митрополита Сергия (Страгородского), а его выборы проходили именно на этом Соборе. В этой связи вопрос о легитимности Собора не стоит. Канонически всей полнотой власти он обладал, в силу того, что участие или неучастие клириков и мирян принципиально на каноническом авторитете Соборе не сказывается. Отсутствие на нем многих епископов по вполне уважительной причине также бесспорно не имеет принципиального значения, поскольку в церковной истории не было случая, чтобы в соборах участвовали абсолютно все те, кто имел на это право по своему архипастырскому сану.

Персонально, насколько мне известно, на этом Соборе никто анафематствован не был, в том числе и Власов. Если бы речь шла о личной анафеме, этот вопрос должен бы был предварительно детально изучаться, должен был пройти церковно-судебный процесс, которого тогда, разумеется, не было. Соборная анафема изменникам была все же актом декларативного характера, целью которого было напомнить тем, кто совершил предательство, о необходимости покаяния, а намеревающимся изменить — о тяжести и нравственных последствиях этого шага. Известно, что анафемы в церковной истории России изрекались и по политическим причинам, вспомним отлучение Гришки Отрепьева, Стеньки Разина, Ивашки Мазепы. Я сознательно употребляю их имена так, как они звучат в анафематизме.

Архиерейский Собор 1943 года опирался на правила святителя Григория Неокессарийского, которые составляют часть канонического наследия Христианской Церкви. В 8-м из этих правил упоминаются те, кто под предлогом войны насилует и убивает мирных жителей. Причиной этих канонических ограничений стало поведение некоторых обитателей Неокессарии, которая пострадала при вторжения готов в Малую Азию. Параллели со временем Великой Отечественной войны здесь вполне уместны даже в том смысле, что власть государственная тогда была языческой и христиане подвергались последовательным гонениям. Согласно правилу, христиане, перешедшие на сторону варваров, подлежали духовной ответственности. Дословно в этом церковно-каноническом документе сказано так: «Аще которые сопричислились к варварам, и с ними, во время своего пленения, участвовали в нападении, забыв, яко были понтийцы и христиане, и ожесточась до того, что убивали единоплеменных своих или древом, или удавлением, такожде указывали не ведущим варварам пути или домы: таковым должно преградити вход даже в чин слушающих, доколе что либо изволят о них, купно сошедшеся, святые отцы, и прежде их Дух Святый». Это правило прямым образом направлено против предательства в военное время.

Что касается эмигрантов, которые сочли для себя возможным участвовать в войне на стороне Гитлера, то они могли субъективно полагать, что продолжают Гражданскую войну, ведь и Гражданская война белой стороной велась в некотором союзе со странами Антанты. Здесь, правда, состав союза изменился. В обстоятельствах Второй Мировой войны отношения русских эмигрантов с Гитлером мало походили на союзнические. Это, конечно, не дает возможности их оправдывать, но позволяет предполагать, почему они могли считать свою совесть чистой, а поступки правыми. К генералу Власову все сказанное никак не относится. В его случае переход на сторону Гитлера был в чистом виде актом измены и предательством. Он присягал своей стране, но оказавшись в плену, пошел на сотрудничество с противником.

Измена Родине, измена присяге — принципиально иное явление, чем переход на сторону противника по идеологическим соображениям. Во всех христианских государствах измена всегда рассматривалась как тягчайшее преступление. В этом случае речь идет о преступлении бесспорном, во всяком случае, с точки зрения традиционного правосознания, в котором ничего не изменилось в этом смысле и под влиянием христианской этики.

С протоиереем Владиславом Цыпиным

беседовала Ольга Кирьянова

21 июня 2013 года

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/62306.htm

9 июня 2013 года в городе Химки, микрорайон Сходня усилиями Русского Военно-Патриотического Отряда «Рассвет», Проекта «Наша Армия» МРО «Новый Рубеж» и ПВПК «Доброволец» - были проведены уже четвертые Испытания на особый, «Ратный» знак отличия Патриотического Движения. Испытать себя вызвались 26 кандидатов, курсанты проекта «Наша Армия» из ВПК «Авангард», «Юный Десантник», ВПК «Лось», «Доброволец», представители самого отряда «Рассвет». Юношам разных возрастов предстоял набор испытаний, который максимально приближен по сложности к тому, что проходят бойцы спецподразделений.

Испытания открывал «Тест Купера». Бойцы в 4-е круга должны были сделать ряд упражнений не на время, а на качество. Как показала даже первая ступень, физически готовы к бою далеко не все!

Затем, получив автоматы, бойцы с инструкторами устремились в лес. Темп для бега был взят самый жестокий. Пробежали по рву, взобрались на горку, упали-отжались и вот, один за другим кандидаты отстают от группы и возвращаются на базу. Долго ли коротко, до финиша дошли «только трое из восемнадцати ребят»!

Едва успев отдышаться, они вышли на прохождение полосы препятствий. На ней бойцам предстояло: прыгнуть через препятствие с верной группировкой, совершить подъём с переворотом на «Шведской полке», затем проползти под колючей проволокой, и всё это за считанные секунды. Особенно горько было пробежать всю дистанцию и сойти на прыжке через препятствие, выпустив на секунду оружие из рук…

Оставшиеся кандидаты показывали мастерство в ориентировании на местности, в стрельбе по мишеням и знании ТТХ АК-74М. Затем последовали теоретические вопросы по Истории Отечества, структуре Вооруженных Сил, прикладной Медицине. Каждая ошибка означала «минус» для бойца, а всего таких «минусов» может быть не более четырех! Многие вопросы, которые казались простыми на занятиях, после 10 километров кажутся гораздо сложней!

Завершающим и, возможно, самым тяжелым этапом, для ребят стал рукопашный бой. Бойцам требовалось продержаться 4 минуты в бою с инструкторами и своими товарищами. Причем противник всегда был «свежим», а кандидат нет. Только высшая сила воли и закалка воина позволяли подниматься на ноги после каждого удара и вновь бросаться в атаку. Именно эти качества проверяются на финальном испытании. Есть битвы, в которых нам не победить, но сдаваться мы не имеем права! Все курсанты, сошедшие с испытаний переживали и от души болели за последнего кандидата.

К сожалению многие не смогли пройти «Ратные Испытания», но выявили то, над чем следует работать, приобрели спортивный азарт, волю к победе. Мы еще вернемся, мы еще победим, дали себе зарок бойцы. Единственным «Ратником» на этот раз стал воспитанник РВПО «Рассвет». Инструкторам «Рассвета» - низкий поклон. А России - Слава!

Дерюгина Светлана
Пресс-секретарь МРО «Новый Рубеж», Проекта «Наша Армия»
www.dosaaf-new.ru

Завершилась смена в школьном лагере кадетской школы имени генерала Ермолова А.П. Одним из самых популярных отрядов для отдыхающих детей стала полусотня «Юный пластун». В минувшем учебном году в «кадетке» появились два новых профильных класса казачьей подготовки, опыт признали удачным и с нового учебного года у кадет-ермолоцев появится третий казачий класс. А пока лето – в школьном лагере элементы начальной казачьей подготовки преподавались не только «своим», но и гостям из 6-й и 41-й школ города Ставрополя. Желающие познакомились с казачьим фехтованием, обороной при помощи нагайки, побывали в гостях в 247-м Гвардейском десантно-штурмовом Кавказском казачьем полку. А отличившееся пластуны даже получили напутствие командующего ВДВ страны Владимира Шаманова. Конечно же были походы в музеи, соревнования… Но главное, что юные пластуны смогли прикоснуться к страницам истории Ставропольского края, расширить свой кругозор.

Начальник пресс-бюро кадетской школы

Игорь Погосов